Если взять все лучшее от внутреннего устройства таких московских титанов, как «Рамстор», «Седьмой континент» и других (подошла бы даже IKEA, если бы в ее торговом ассортименте имели место продукты), добавить изящество линий и элегантность в расположении торговых залов, помножить на большую, чем в столицах, приветливость персонала, присовокупить некий, едва уловимый провинциальный уют и комфорт, ощущаемый даже в этих стенах, спроектированных и построенных по западному образцу, уставленных на треть западными же товарами… Если сложить все эти компоненты в разумных долях и накрыть сверху аурой ощущения маленького праздника оттого, что пришел сюда — получится супермаркет «Центральный». Приезжайте и убедитесь сами.

— Прошу в мой кабинет, — пригласил Николай Николаевич.

— Мы идем, — сказал Михалыч. — А эти двое останутся. — Он кивнул на Леву и Антона. — Найдите место, где они могут подождать, пока все будет готово…

Я обернулся и поймал взгляд Антона. В нем читались растерянность и обида.

Это был последний раз, когда я видел его живым.

Леву и Антона увела девушка-менеджер, а мы с Михалычем и Николаем Николаевичем поднялись на лифте на третий этаж, в административное крыло.

Секретарь зама, веснушчатая рыжая девица, вскочила, когда мы вошли.

— Кофе, — сказал зам и повернулся к нам, — и?..

— Бутерброд с сыром, — добавил Михалыч. — Тебе, Артем?

— Ничего, спасибо, — сказал я.

Мы вошли в кабинет и расселись в удобных креслах за столом заседаний. Выражение лица зама было сама приветливость и предупредительность.

— Выпить не предлагаю, — сказал он, — понимаю: на работе. Или…

— А что у вас есть? — спросил Михалыч.

— Все, — мне понравилось, как это прозвучало.

— Тогда мне коньяку французского, граммов тридцать. А коллеге…

Я отрицательно покачал головой.

Ровно и красиво вошла секретарь, поставила на стол поднос с тремя чашечками кофе, сахаром, нарезанными ломтиками лимона и тарелкой с бутербродами с сыром и семгой.